myview  
 
21.10.2017 г.  
Главная
Главная
My view
Астрология
Женщина
Женщина и М
Изюминки
Литера
Музыка
Психология
Самореализация
Тантра
Успех
Фэн Шуй
Форум
Кто он-лайн


Буровский A.M. "Девочки. Инструкция по пониманию" Печать E-mail
Оглавление
Буровский A.M. "Девочки. Инструкция по пониманию"
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Индивидуальное и общее

Эй вы, задние! Делай как я: Это значит, не надо за мной. Колея это только моя. Пробивайтесь своей колеей.

В. Высоцкий

 

В этой части я нарисовал типичную стратегию девушки. Еще я показал стервизм, матриархат, фе­минизм — самые типичные из "отклоняющихся" стратегий. Хорошо, что они типичны для сравни­тельно небольшой части женщин.

Но главное — все стратегии, все их возможные сочетания — дело строго индивидуальное.

И потому все, что я говорю, надо принимать с поправкой: женщины бывают очень разные. Любые оценки или следование любым схемам опасно, потому что люди разнообразнее моделей и схем. Женщины эмоциональнее нас? Да, в среднем это так. Но в прин­ципе можно встретить и ходячий компьютер в юбке. Женщины в целом слабее? В массе — да. Но в отдель­ных случаях — вовсе нет. Женщины предпочитают "законные" отношения? Для них важен брак? Я лич­но знал женщин, для которых брак был менее важен, чем для меня. Число исключений иногда может пре­высить число правил.

В общении с девушкой, стремясь понять ее, крайне важно понять, каковы ее индивидуальные качества, интересы и стремления. Не "общечелове­ческие" и не "общеженские". А именно индивиду­альные. Грубо говоря, что именно и до какой степени ей нужно.

Т.е. нужно понять ее систему и иерархию ценно­стей. Чего она ищет в жизни и почему.

Женщины — это вообще такие люди. Надо уметь понимать не "женщин вообще", а данного конкретного человечка.

Девочка хочет реализовать свою "программу семи пунктов". И она хочет реализовать ее с выдающимся человеком. С тем, кто станет ее лидером впоследствии — воспитателем элитных детенышей

Но кроме этого, она много чего может хотеть Например, выйти замуж любой ценой. И не очень важно, за кого.

Девочка понимает, что как бы она ни была умна как бы интересно и как бы много она ни работала' ее не будут считать взрослой и не будут считаться с ней, пока она не выйдет замуж. Замужество — един­ственный способ для женщины "вырасти", который признают окружающие.

Это способ уйти из родительского дома, где она остается маленькой девочкой для мамы и папы (ко­торые поучают, определяют, что ей можно и нельзя, покупают ей одежду и белье, вмешиваются в ее лич­ные дела и т.д.), самой стать хозяйкой и т.д.

Вроде бы многое в нашем мир меняется и необя­зательно в худшую сторону, но мне доводилось иметь дело с девочками лет 19-20, которых в семье последо­вательно держали за недоростков и недомерков, чуть ли не ставили в угол. Девушки часто торопятся не потому, что их толкает чувственность или матери­альные факторы, а потому, что семья и все их окружение работают как мощный поршень, толкающий девушек замуж.

Собственные родители чуть ли не выжимают их замуж.

Итак, поспешность, да еще и при очень низком уровне притязаний... итогом являются поспешные, неудачные, вымученные, абы как сляпанные браки с абы кем.

Для мальчика тут опасность как раз в том, чтобы не оказаться этим "абы кем", лишь бы уйти из дома, и при этом не обидеть родителей...

Поскольку не обидеть родителей тоже важно, со­блюдаются все правила игры — не в понимании са­мой девушки, а в понимании родителей. Происходит пошляцкая свадьба на двести родственников и знако­мых, с дежурными непристойностями, завываниями "горько!" и шизофреническими "советами" иметь до сотни детей. Но свадебные гости расходятся, остав­ляя чуждых друг другу молодых, что называется, лицом к лицу.

И наступает совершенно закономерное, в высшей степени естественное разочарование. Нет, не в муже, куда там! Им, собственно, никто и не очаровывался, на него и было всегда глубоко наплевать. Происходит разочарование совсем другого рода: в готовности и способности мужа выполнять то, что девочка сочла его обязанностями.

Затеял жениться! Сперва выясни  чего хочет от тебя будущая жена.

"Вдруг" "выясняется", что у молодого мужчины, кроме желания ублажать молодую жену, водить ее в кино и покупать ей шубы и конфеты, есть свои проблемы, свои дела и свои сложности. Что его ма­териальные и социальные возможности не так уж велики. Что он имеет свои представления о том, как и что надо делать, — порой совсем иные, чем у девочки.

Не говоря о том, что он ведь тоже чего-то ожи­дает от этого брака. Он наивно думал, что фиксация только на ней и ее мнениях и интересах — особен­ности периода ухаживания и что это пройдет вместе со свадьбой. Он-то наивно думал, что девочка гото­ва заниматься удовлетворением и его потребностей и желаний. А девочка вовсе не готова к этому и вообще не понимает: с какой стати ей, такой чудесной, еще надо кому-то и что-то давать? Она искренне ждет, что это ей будут давать, давать и еще сто раз давать! Что супружеская жизнь и есть процесс обогащения ее жизни за счет жизни мужа.

Действительно  ей и то нужно, и это... А он, видите ли, о чем-то своем заговорил, чего-то себе воображает?! Ну, не подлец ли?!

Итог понятен, и его очень хорошо показывает эле­ментарная статистика. В Британии только пятнадцать процентов девушек выходит замуж до двадцати двух лет. Но в Британии только пятнадцать процентов женщин старше тридцати лет живут вне брака. В СССР до двадцати двух лет выходят замуж сорок процентов женщин. Но те же сорок процентов в СССР живут одни после тридцати лет. Выводы ясны?

Можно, конечно, многословно доказывать, что это "все они", то есть мужчины, во всем виноваты. Что "они" эгоистичны, сексуально озабочены, плохо вос­питаны и вообще "не такие". Не собираюсь нико­го оправдывать, тем более, опыт жизни доказывает: обычно мужчины и женщины одного общественного круга, одного народа или одной семьи друг друга сто­ят. Но вот я только что показал механизм, в котором мужчина больше всего напоминает мыша, полезшего за сыром в мышеловку. "А вот не был бы он такой озабоченный!". Ну да, не был бы мышь такой голод­ный, так точно не полез бы никуда. И если мышь... то есть я имею в виду "собрат по полу" все-таки вырвется и убежит, оставив в мышеловке обрывки шерсти, мои симпатии — на его стороне, как и все­гда они на стороне того, кто пострадал и вытерпел больше.

Американцы назвали современную Россию как-то очень поэтично: "Страна одиноких женщин". А для все той же британской дамы Карен Хьюит решитель­но непонятно, почему советские женщины считают развод таким же естественным возрастным этапом, как начало менструаций. Для британской дамы раз­вод — это несчастье, некое экстраординарное бед­ствие, которого надо всеми силами избежать. Для советско-российской: "Как, ты еще не развелась?!".

Следствием этого несчастья является и обилие одиноких мужчин, и множество детей без отцов, и обилие людей обоего пола, воспитанных в матриар­хальных, живущих без мужчин семьях.

Кто бы ни был виноват — плохо всем.

Девочки в своем большинстве очень инфантиль­ны. И что самое плохое, они даже не понимают, что инфантильны. Мальчики понимают, что они еще ма­ленькие, и умеют учиться. А вот девочки искренне считают себя взрослыми и не слушают умных советов.

К тому же они плохо знают жизнь и людей — еще хуже, чем мальчики-сверстники. Они судят обо всем не на основании оценки реальности или собственно­го опыта (его пока нет), а на основании романов или чьих-то рассказов. И они еще не успели вырастить собственную индивидуальность. 80% их желаний, на­мерений, поступков — следствия не самостоятельного выбора, а воспитания в семье и в культуре. Само по себе это все не опасно. Опасно не понимать этого. А девочки чаще всего не понимают.

Большинство девочек склонны переоценивать свою ценность как женщины. В конце концов, и ху­дожественная литература, и рассказы старших сви­детельствуют — мужчины с ночи до утра только и делают, что охотятся за женщинами. Это их ос­новное занятие в жизни, а тот, кто пока не нашел, глубоко  несчастен, одинок и жалок. Только "на шедший" может быть доволен и счастлив, и вообще быть полноценным человеком.

А если не хочет? Сволочь, сволочь он!

Естественнейший вопрос: а почему вообще мужчины увлекаются кем-то? А просто так, безо всяких причин и оснований. Любовь непостижима, ирраци­ональна, это чисто природное явление. Вдруг выска­кивает, как бандит, и поражает людей. Более того чем любовь непостижимее, тем как бы "правильнее"! Весь этот бред вбивается в голову девочкам с неверо­ятной энергией — стоит ли удивляться, что ядовитое семя дает ростки?

А одновременно девочки недооценивают важности саморазвития своей личности, важности совершения усилий. Они убеждены, что их тело само по себе при­влекательно для мужчин и что их просто не могут не хотеть. Более того, они часто не могут поверить в то, насколько взрослый мужчина контролирует свою сексуальность и как часто и до какой степени ему вообще может быть плевать на эту сторону жизни. Если узнают, то обижаются, дуются, как будто их обидело то ли Мироздание, то ли данный конкретный мужчина.

Он ведь этим разрушает такую вкусную легенду.

Разумеется, и знакомых мужчин девочки, как пра­вило, не в силах оценить разумно. Личные каче­ства и намерения ухажера оценить вообще трудно. Ведь ухаживая, человек старается показать себя с самой выигрышной стороны. Вообще трудно распознать качества человека за распускаемым шлейфом его ухаживаний. А тут еще и полная неопытность...

К этим всегдашним проблемам всех девушек всех времен, племен и народов добавляется патологиче­ская вера в одержимость мужчин женским телом и в способность влюбляться, как с печки падать. Вроде как пришел, увидел и упал, сраженный...

Эта наивная, смешная вера обусловливает огром­ный заряд избыточной доверчивости девочки. Она верит буквально во все, что ей только не наврут.

Девочка редко сомневается в своем праве на элит­ного мужчину. Она не имеет оснований считать себя хуже, чем другие девочки. И при этом девочка, как правило, ставит лично себя не очень высоко. Она по­нимает, что она зависима, личностно не крупна, знает мало и т.д. Психологизм и умение женщин рефлек­сировать помогают ей это понять, что само по себе только похвально. Плохо, что девочка, как прави­ло, не желает понимать, насколько она молода и как временно происходящее с ней. Состояние двадцати­летней щенушки она от души считает неким своим "конечным" состоянием.

А через десять лет она будет совершенно другой...

Но увлечь ее крайне просто. Во-первых, сыграв то, что ей надо. Сделать это крайне легко, потому что девочка сама прилагает усилия, чтобы быть обману­той и изо всех сил показывает, что ей надо.

Во-вторых, "надо" показать ей солидного, серьез­ного дядю. Если тебе на 5 лет больше, чем девочке, и играть не надо. Разумеется само собой, что ты — Солидный взрослый человек...

Сыграть значительного человека еще проще. А уж сыграть несчастного, обиженного судьбой и злыми коварными женщинами...

И играют, причем с редким неуспехом. Охотиться на домашних коров, стреляя в них в упор из пулемета, было бы значительно труднее.

Конечно, и юношам и девочкам врать легко еще и потому, что им очень хочется быть любимыми. Ну очень! Однако у юношей, кроме этих желаний, есть и другой социальный возраст, чувство ответственно­сти, понимание, что за всякое "получил" надо еще потрудиться, что бесплатный сыр бывает только... ну да, в ней самой, в мышеловке. Девочки несравненно более доверчивы, потому что наивнее и инфантиль­нее. Они искренне верят, что им полагается сыр, и вовсю лезут за ним в мышеловку.

В результате очень многие девочки в возрасте "красоты дьявола" становятся жертвами мужиков постарше, а то и просто старых селадонов. Старички отлично умеют нажать на нужные болевые и прочие точки, вызвать нужный эффект... Даже не "ответ­ный" — а просто нужный в данный момент и данному селадону.

В итоге — чувство своей оскверненности и огаженности, психологические травмы, неврозы и пси­хозы. Хорошо, если с "пользой" — со следствиями в виде переоценки ценностей.

В ряду типичных опасностей, подстерегающих де­вочек, — недооценка сверстников. Девочки хотят по­лучить больше, чем могут дать парни-сверстники, поглядывают в сторону мужчин постарше.

Девочкам уж очень хочется, чтобы их материаль­ные претензии кто-то удовлетворил, и именно здесь и сейчас. Вопрос в том, что время работает не на де­виц, а на парней. В двадцать-двадцать пять девицы еще могут фыркать по поводу парней с соседнего факультета, мол, что они там могут! Но я уже го­ворил, что жизнь — штука долгая, и что девочкам предстоит в этом убедиться на опыте. Их счастье, ес­ли сверстники захотят заметить, как они поумнели. А сверстники иногда хотят, иногда нет, и последнее слово будет за ними, уверяю вас.

 

Кто кого лучше!

Каждый день этот дракон съе­дает по одной малышке, а когда в городе появляется малыш, то съедает, малыша, потому что малыши лучше малышек.

Н. Носов

 

Не сомневаюсь, кто-то из читателей уже вспом­нил, в чем именно фатально не прав автор сих строк, не прав принципиально! Ведь это "они" с нами ведут себя "нечестно! Сам говорил! Сам приводил примеры! Всегда, когда только удается, как только дашь сла­бину — "они" сразу же ведут себя нечестно! "Нам" остается лишь одно — бороться с "ними" и победить!

Кто "честнее" — вопрос, конечно, очень непро­стой, потому что не очень понятно, что это такое — "честно". Разные люди считают честным разное, в том числе и люди разного пола.

Критерии честности различны...

Всевозможные книжки по психологии доказыва­ют, порой довольно многословно, что моральные нор­мы вообще не надо применять к человеческому об­щежитию. Нет никакой морали, ни при чем она, а все дело в умелом использовании страхов и проблем друг друга, в правильном использовании законов психоло­гии, и только!

Люди одновременно и животные с их инстинк­тивными программами, и люди с их разумом. Вряд ли можно отвадить их от оценок с точки зрения мо­рали. Кто соответствует им в большей мере, тот и "нравственнее", и "правильнее". Если даже я ничего не скажу на эту животрепещущую тему, все равно читатель будет такие оценки давать, и ничего с ним не поделаешь.

Скажу больше — нравственные оценки вовсе не так уж и бессмысленны. Есть серьезные основания полагать, что эволюция морали происходит как часть эволюции всей Вселенной, Мироздания. Людям во­все не случайно кажется что-то более, а что-то ме­нее "правильным" или в большей или меньшей мере соответствующим идеалу.

Поэтому я попробую дать несколько оценок с пол­ным пониманием того, что это оценки отдельного че­ловека, а не вещание истины в последней инстанции и что эти оценки — самые уязвимые во всей книге.

Начнем с того, что мужчины гораздо больше пре­даны самой идее "честной игры"; для них несравнен­но важнее порядочность в отношениях. Они честнее и ответственнее, то есть в этом они явно "лучше".

Женщины гораздо меньше озабочены честностью и склонны нарушать правила, в том числе и те, о которых вроде бы договорились. Они хуже? В этом отношении — несомненно!

Но с другой стороны, женщины любят мужчин и заботятся о мужчинах гораздо бескорыстнее — зна­чит, они лучше мужчин, по крайней мере, в этом пункте.

Можно сказать, что вообще женская порядоч­ность и честность более интимна, более семейного свойства. Женщины менее честны перед "мужчина­ми вообще", но гораздо ответственнее и порядочнее по отношению к небольшому контингенту "своих" мужчин или даже еще конкретнее — по отношению к своему отдельно взятому мужу.

В целом в женщинах больше инфантильных, дет­ских черт, и поэтому они несравненно легче лгут, клятвопреступничают, совершают больше проступ­ков по легкомыслию, чаще скрываются с места происшествия при наезде на человека и чаще под­водят "своих" мужчин из-за своего легкомыслия, безответственности,   наивности,   самовлюбленности.

Мужчины лучше потому, что в них этих детских черт меньше.

В экстремальных ситуациях войн, наводнений, пожаров, кораблекрушений и так далее мужчины ведут себя лучше женщин и гораздо альтруистичнее, чем они. Можно сказать, что женщины в таких ситуа­циях относятся к детям так же, как мужчины — к ним самим. То есть стараются спасать даже ценой собственной жизни.

Давайте вспомним еще раз "Титаник".

Легенды о женской любви были так дороги Джеку Лондону*, что он даже сочинил красивую сказку о девушке, умершей от голода, но отдававшей свою еду любимому.

Несомненно, это очень назидательная и в высшей степени "правильная" сказка, но весь опыт человече­ства свидетельствует, — обычно (то есть в 99,9% слу­чаев) женщины так не поступают. Статистика весьма примерна, но во время блокады Ленинграда около 10 тысяч женщин умерли от голода, потому что от­давали пищу своим детям. Известно от 600 до 800 мужчин, которые сделали то же самое. Порядка 500 мужчин умерли от, голода, отдавая свою еду детям и женщинам. Достоверно известен только один случай, когда дама умерла, потому что кормила мужа. Муж занимался астрономией и как раз был очень занят — вычислял траекторию движения еще одной звезды. Заметил ли он вообще смерть жены — история умалчивает.

Есть довольно много случаев, когда женщины жертвовали собой, чтобы их муж и дети могли продолжать жить. Примеры бесчисленны — от дам, отдававших, порой тайком, свою порцию еды, и до самоубийств в ситуации, когда женщина боялась оказаться обузой для близких. Но во всех случаях это было самопожертвование не во имя мужа, и во имя именно такого сочетания: муж и дети.

Женский голос: Из "блокадной статистики" получается такая картина: женщины жертвуют собой в несколько раз чаще мужчин (к вопросу "кто лучше"); * жертвуют себя не мужчинам, а детям; * мужчины если жертвуют собой — то и женщинам и детям.

Похоже, действует еще такой фактор: жертвуют се­бя для слабого: Для выживания слабого. Для мужчины "слабый" — это и дети, и женщина. Для женщины муж­чина не входит в понятие "слабый", для нее к "слабым" относятся только дети.

То же самое происходит и в других стрессовых ситуациях. В моем родном Красноярске 1 мая 1998 года молодые люди отправились на прогулку в за­поведник "Столбы" и заблудились, ушли километров за двадцать в сторону. Надо же такому случиться! Именно в этот вечер начался снегопад, температура воздуха упала ниже нуля, и, когда поутру молодых людей нашли, жива была только девушка: парень отдал ей всю свою теплую одежду. Что характер­нее всего — девушка ее взяла и именно благодаря ей осталась жива.

На мой взгляд, интереснее всего не поведение парня, а как раз поведение девушки.

Такое поведение мужчин даже вошло в обычаи, которые почти никогда не нарушаются ("Титаник"... "Титаник"...). Такое поведение имеет важный эволю­ционный смысл: спасение потомства за счет жиз­ни старшего поколения и спасение тех, кто важнее для воспроизводства. Но если рассматривать не во­прос выживания, не самцов и самок животного Homo sapiens, а людей с точки зрения человеческой морали — мне даже трудно сказать, насколько женщины в этом отношении хуже мужчин.

А вот в чем мужчины явно хуже — так это в сексуальной сфере. По сравнению с женщинами они прямолинейнее, грубее и меньше нуждаются в дру­гих, внесексуальных сторонах контакта.

Женская сексуальность куда более человечна, чем мужская. Для женщин половая жизнь — производное от долговременных и прочных отношений с кем-то; без личного контакта, без общения она теряет осо­бый смысл. У женщин несравненно меньше стремле­ние заводить нескольких мужчин одновременно или изменять партнерам, чем у мужчин. Женская порно­графия так и не родилась — не из-за отсутствия идей, а из-за отсутствия спроса.

В этой области жизни "они" лучше "нас", и, как правило, лучше значительно.

Мужчины гораздо больше женщин склонны увле­каться идеями, отвлеченными представлениями, со­относить свою жизнь с идеалом и изменять ее в "идеальную" сторону Мужчина гораздо больше женщины способен отказаться от выгоды, если "это неправильно" или "так нельзя".

Но все наши достоинства, как известно, лишь про­должение наших недостатков и наоборот. Мужчины одновременно и именно в этом же гораздо хуже женщин, потому что из высоких идейных соображений вполне могут чинить несправедливости, делать га­дости или вторгаться в жизненные интересы дру­гих живых существ. Женщинам никогда не придет в голову не только истреблять целые народы или об­щественные классы во имя отвлеченной идеи, но и совершать несправедливости из-за "необходимости" формально трактовать закон.

Точно так же естественность женщин, их приверженность спокойному порядку, независимо от умозрительных идей или формально-логических по строений, делает их несравненно лучше мужчин и тут же на том же основании — несравненно хуже.

Ну что, дорогой читатель, вы уже поняли, кто лучше кого, малыши или малышки? Вот и я тоже до сих пор не в состо­янии этого понять, и одно толь­ко утешает: я нахожусь в очень обширной компании. Насколько я могу понять, никто другой из задававшихся все­рьез этим вопросом философов, психологов, ученых, вероучителей тоже сделать этого не в состоянии.

Есть вопросы, которые невозможно решить "окончательно". К которым, как вы уже поняли, относится и "кто кого несчастнее" или "кто кого угнетает".

Некоторые вероучителя, основатели ислама, неко­торые деятели христианства, судя по всему, нена­видели и панически боялись женщин, но все, что они могли сделать — это обругать женщин, на боль­шее все равно сил не хватило. А вот чего не хвата­ет их речам* про то, что "самый плохой мужчина стократ лучше самой лучшей из женщин", так это убедительности. Кликушеские вопли инквизиторов выглядят злобно, но очень беспомощно.

Говоря откровенно, такое же впечатление про­извел на меня и "Гимн женщине" Н.И. Козлова,— множество обвинений, главная суть которых в том, что женщины (вот ведь сволочи!) — женщины. Написано, не спорю, эмоционально, почти детектив­но — захватывает. Захватывает, но не убеждает. Ну да, по фактической стороне спорить не приходится: Н.И. Козлов почти дословно повторяет многое, что пишу и я про особенности женщин. Только почему так злобно, Николай Иванович?! Ну да, им меньше свойственно искать и больше — хранить. Женщины больше склонны к стабильности, чем к риску, и к тихим радостям больше, чем к буйным. Они скорее приспосабливаются, чем приспосабливают к себе... Ну и что? Природа специально изобрела два разных пола, с разными функциями, чтобы нам же лучше было, чтобы эффективнее развивались и улучшались. Почему эта наша непохожесть — плохо и почему это вызывает такой приступ неуважения к женщинам? Ведь точно так же и в такой же тональ­ности можно написать и "Гимн мужчине", ничуть не менее издевательский. Не верите?! Тогда читай­те сами.

 

Гимн мужчине

Сидит эдакое погрязшее в комплексах создание, исходно лишенное в мире устойчивости и определен­ности. Создание, вынужденное вечно что-то на свой счет доказывать, куда-то мчаться, что-то делать, что-то строить.

Не даны этому созданию ни способность рожать детей, ни жить вечными, стабильными, всегда нуж­ными делами. Вот он и самоутверждается, чтобы хоть как-то компенсировать свое убожество.

Вечно он что-то выдумывает, чем-то занимается, что-то строит, пишет, собирает, запускает, выдумы­вает, продает, покупает.

Из всего, что он напридумывает, жизнеспособным оказывается в лучшем случае одно из ста, а то и из тысячи. При этом мужчина очень обижается на своих подруг, если они отказываются считать его занятия самым важным, что только вообще есть на свете.

Он так зафиксирован на ерунде, которую делает, что совершенно теряет чувство реальности.

А самое смешное в том, что почти все, что только ни делает мужчина, все равно достанет­ся вовсе не ему, а начальству или коллективу. Тогда зачем он делает все это?! Вот оно, самое смешное — мужчина все это делает чтобы кому-то что-то доказать. То ли другим муж­чинам, то ли женщинам, то ли даже самому себе. Так вот бегает и самоутверждается, как самый последний пацан, до самой смерти.

...При желании продолжать в том же духе можно часами, то есть десятками страниц текста. Делать я этого не буду только потому, что читатель уже сам все понял. Пусть читатель (или читательница), если есть охота, сделает это сам.

 

Гимн Н.И. Козлову

"Гимн женщине" исполнен с такой душевной бо­лью, с такой тоской, что просто становится неловко.

И больно за бедного Николая Ивановича.

Чувствуется, что автор развивает тему, очень за­девающую его лично. Действительно, но зачем он тратит столько энергии, губит цветы своей селезенки на такую ерунду? Если женщины такие гнусные тва­ри и грязные ничтожества, то тем более непонятно: зачем тридцать страниц текста посвящать размазы­ванию по асфальту их, бедных? Плюнул бы и пошел, а он тут изощряется, плюется, ругается, махает кула­ками... буквально не знает, что бы еще ему сказать.

Но в конце концов отыскивает очередную гадость.

Можно еще долго ерничать, подсмеиваться, иро­низировать, показывать несообразности текста Нико­лая Ивановича Козлова   — но   ведь   "его"  клиника очень понятна, нет ничего такого уж нового. В сущ­ности, это очень мужское возмущение: ну почему это женщины не таковы, какими они "должны" быть?!

Сам Козлов в нескольких местах высмеял эти дикие представления, будто мир должен соответст­вовать чьим-то ожиданиям и представлениям. Он прав тысячу раз, Козлов! Он очень хорошо все объ­яснил и правильно сделал. Но кто сказал, что он сам от этих представлений свободен?!

Николай Иванович даже позаботился, чтобы вни­мательный читатель отследил корни и течение бо­лезни. Позволю себе обратить внимание, что книги Н.И. Козлова выходили шесть лет подряд, с 1994 по 2000 год.

И все большими тиражами.

А главное, его книги становились все более и бо­лее спокойными.

В ранних изданиях было очень много сомни­тельных до предела утверждений: и какая-то чушь про то, будто человек бисексуален по своей приро­де (и откуда только выкопал он эту глупость?!). Вот антиисторический экскурс про то, что интим­ное "выдумано" чуть ли не в XVI веке, а до того все совокуплялись едва ли не на улицах городов. Вот бред про то, что любовь — это злая выдумка: мол, люди запретили секс, и "приходилось" приду­мывать самим себе эдакое слегка безумное состоя­ние, чтобы вот обычно было нельзя, а обезумевшему влюбленному — можно.

Не буду тратить время на то, чтобы доказывать очевидное и хорошо известное всякому серьезно­му ученому — что все это, мягко говоря, неправда. Задамся немного другим вопросом: для чего пишет­ся вся эта чушь? Вернее, для чего писалась вся эта чушь, бесследно исчезнувшая из более поздних изда­ний? Если Николай Иванович действительно считал, что эта чушь вовсе не чушь, а самая что ни на есть истина, почему он так легко со всем этим расстал­ся?! Что, редакторы не пропустили? Но раньше-то пропускали, и ничего... С чего вдруг стали не про­пускать?

И возникает у меня одно подозрение... Нет, про­сто страшно выговорить... Вот Николаю Ивановичу, когда он рассказывал про Ричарда и Лесли, страшно было выговорить: "А что... что, если бы они любили друг друга?!". Вот так же страшно выговорить и мне: "А может быть, это он самоутверждался?!"

Вдруг это правда?...

Отмечу еще одну прелюбопытную деталь: сам Козлов рассказанной им же историей — и притом о своей же собственной первой жене! — беспощадно се­чет свою же "теорию любви". "Оказывается", любовь вовсе не выдумка! "Оказывается", его первая жена пронесла свою любовь через полтора десятилетия и как-то не погибла от нее, а родила троих детей... Бывает же!

Но главное — в другом. Как и большинство трав­мированных людей, Николай Иванович сделал то, что делают если не сотни, то уж точно десятки миллио­нов молодых мужчин: создал умозрительную теорию, объяснявшую его несчастья.

Эта теория вовсе не была научной, то есть логиче­ски обоснованной, строго проверенной, опирающейся на факты. Эта теория была наукоподобной, то есть только похожей на научную, а если заняться этой теорией всерьез — рассыпалась, как карточный до­мик. С помощью этой теории невозможно было ни планировать будущего, ни проверить настоящего, а когда Николай Иванович Козлов применил ее к отношениям со второй женой, качество теории "бли­стательно" подтвердилось: построить прочные отно­шения с Аллой не удалось — она ушла, несмотря на двух общих сыновей.

На мой взгляд, Н.И. Козлов совершенно правиль­но ставит диагноз, почему ушла: он не дал ей того, что было нужнее всего — любви. Не дал, заметьте, не потому, что был не готов, не потому, что жен­щина была недостойна! Нет — из высоких идейных соображений.

Впрочем, анализ ситуации у Козлова несколько неточен... Вернее не неточен — тенденциозен. Потому что идефикс подсказывает решение, а сильный ха­рактер заставляет идти до конца*: "А этого не было. И не будет от меня никогда. Никому".

Вот эту эскападу, про "никому", Н.И. Козлов лю­бовно вставил и в последние издания своих книг, Николай Иванович, правда, забыл оговорить — а ко­му будет, собственно, хуже, если он так и не даст себе никого любить? Ну ладно, пусть будет хуже ему са­мому, главное — принцип. Беда в том, что принцип-то дурацкий.

Идефикс Козлова, его нелепая выдумка, застави­ла его жить много лет, не давая себе по-настоящему кем-то увлечься. Это было как встроенный в мозг аппаратик из недоброго фантастического романа. У А. Кларка описывается такой аппарат, вживлен­ный в мозг касатки. Как только огромная касатка направляется к дельфину, чтобы сожрать его, как "...вдруг Снежинка [так звали касатку — А.Б.] взле­тела в воздух, но сейчас же звонко плюхнулась, да так и осталась лежать неподвижно, мотая головой совершенно как человек. "Два вольта, центральный участок наказания, — сообщил доктор Саха, снимая палец с кнопки, — интересно, попробует ли она еще раз".

Так вот в фантастическом рассказе писателя Артура Кларка дрессируют касатку, чтобы она не ела дельфинов, а люди точно так же дрессируют сами себя. Только собрался увлечься какой-то ми­лой женщиной, как палец ложится на пульт: а помнишь, как тебе было плохо?!

Очень может статься, Козлов много раз готов был полюбить свою жену, родившую ему двух сыновей, но всякий раз собственная идефикс срабатывала, как сатанинский приборчик доктора Саха. И он не дал жене того, что она хотела от него больше всего на свете.

Что было жестоко не только по отношению к само­му себе.

Не говоря ни о чем другом, Алла, имея любовь Николая Ивановича, никогда не ушла бы от него.

Страшная вещь, эта выдуманная картина мира, эта идефикс, и как много вреда причинила она Коз­лову! По вине этой надуманной глупости самое силь­ное чувство, самая большая любовь Козлова так и осталась у него где-то в молодости, в "лучших го­дах жизни", едва за двадцать лет. "Перебить" ее надежнейшим "лекарством от любви", новой любо­вью, он не то чтобы не смог — не захотел. Но эта выдумка выполняла две важнейшие функции:

Помогала объяснить, почему все так получилось с первой женой.

Надежно охраняла от того, чтобы не повторить неудавшегося опыта.

И поэтому Н.И. Козлов не отбросил эту идефикс сразу, как только она выполнила свою первую, спа­сительную, функцию,— а жаль... Потому что только "повторение опыта", новая сильная любовь могла бы избавить его от комплекса и дала бы рубцам рассо­саться. А он не дал себе идти этим путем и до сих пор несет в себе рубцы пятнадцати- или двадцатилетней давности.

По крайней меренес во время написания своих "Философских  сказок".

Такого рода идефиксы очень часто выдумывают мужчины — жертвы несчастной любви. Только люди слабые, заурядные выдумывают что-то слабенькое, в духе запойного слесаря: "Все бабы суки!!!". Ну, и хлещут портвейн, лет за десять-пятнадцать доводя себя до импотенции — как портвейном, так и своей идефикс.

Добавлю только — слабые, заурядные сразу же, как только их поманят, в смысле, как только хоть какая-нибудь баба их поманит — отбрасывают свою идефикс и на цирлах кидаются к этой бабе.

Но чаще всего их никто не зовет, потому что они никому низачем не нужны - даже сами себе.

Незаурядный, сильный Козлов придумал краси­вую, наукоподобную идефикс и вовсе не раскис от первого же и даже вовсе не только от первого жен­ского зова. Он и любившей его жене, матери общих детей, ничего не дал — не вышел из своей идефикс! Сильный, крупный человек, тут сказать нечего. И не портвейн пить он убежал, а писать книги. Молодец. Способ убегания определил и судьбу — не морщины на роже, угасание духа и плоти, а буйство новых увлекательных занятий в лучшие годы человека, в мужском ахме.

Если у меня вызывает протест такая судьба, то вовсе не потому, что я низко оцениваю написанное Козловым или считаю его слабым человеком. Ничуть! Мне просто от души жаль, что этот сильный и умный человек потратил много лет, по крайней мере полтора десятилетия, на расчесывание своих комплексов и на культивирование своей идефикс. Мне жаль товарища по несчастью, потому что я знаю, сколько душевных страданий стоит за этим расчесыванием и культиви­рованием (гораздо больше, чем от самой несчастной любви). В отличие от Николая Ивановича, я со сво­ей идефикс поступал даже с большим садизмом — увлекал женщин и не брал. Пусть чувствуют, падлы!

Ну, мелко нагадил многим людям, крупно  несколь ким. Есть чем гордиться?

А самое главное — валились в прорву, исчезали навсегда годы за годами, тратились на ерунду. Стоило?! Честное слово, не стоило! А энергию можно было потратить гораздо разумнее — например, еще на несколько книг.

Не поймите превратно. Вряд ли мужская судьба Николая Ивановича — сделана и сделана бесповорот­но. Нет, конечно! Он находится в своем "ахме", и уж конечно, он и только он сам — хозяин ближайших четырех, быть может и пяти десятков лет, которые ему еще остались.

Как он проживет эти десятилетия: с любимой же­ной (и очень может быть, с новым выводком детей) или все более уныло таскаясь по бабам — решать только ему. Его дело. И ведь что обидно: если так и протаскается, то как раз в силу элитных черт — ума, силы воли, характера. Упрямства хватит! И будет в точности, как описал Олдингтон: "Под конец сожи­тельствовали с кем попало, и Эраст уже не знал, он ли отец последним отпрыскам Лизетты. А Лизетта понятия не имела, сколько незаконных малюток на­плодил где-то на стороне Эраст. Все это неминуемо порождало свары, озлобленность и лицемерие".

Что сказать... Разве что издать крик души, отча­янный звериный вопль:

Козлов!!! Я люблю вас! Я уважаю вас! Коля, я Вас очень прошу — выкиньте на помойку свою идефикс, ладно?! Я хочу, чтобы у вас была старость, которая "может", а не старость, в которой не знают, "он ли отец..."!

 

 



 
« Пред.   След. »
 
Изюминки
С.Пил, А.Бродски - Любовь и зависимость"Ключ к неаддиктивности — зрелость. Открытие Виником того, что героиновая аддикция зачастую является искусственным продлением юности и уклонением от взрослой ответственности, предлагает нам разумное понимание любой аддикции. Аддиктивные отношения также могут быть временными прибежищами на дороге к ясности мысли и целеустремленности действий, которых люди должны достигать, становясь старше. Аддикция прекращается, когда человек приобретает неуловимое ощущение свободы и самообладания — ощущение, что в его власти моделировать условия своей жизни вместо того, чтобы быть их заложником. Трудно сказать точно, когда и почему такое изменение происходит с этим человеком, это нельзя запланировать. Это случается большей частью в результате накопления опыта и развития понимания себя — "врастания в себя".
 
Последние новости на сайте










Powered by Mambo 4.5.1


Rambler's Top100 Женский портал, женских каталог, все для женщин! История изменения тИЦ