myview  
 
24.08.2017 г.  
Главная
Главная
My view
Астрология
Женщина
Женщина и М
Изюминки
Литера
Музыка
Психология
Самореализация
Тантра
Успех
Фэн Шуй
Форум
Кто он-лайн


Буровский A.M. "Девочки. Инструкция по пониманию" Печать E-mail
Оглавление
Буровский A.M. "Девочки. Инструкция по пониманию"
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В зоне выбора судьбы

Каждый выбирает для себя Слово для любви и для молитвы.

Песня барда

 

Обратите внимание: с хорошими женщинами, даже самыми писаными красавицами, самыми пи­кантными и интересными, как правило, не связано несчастных любовей, жизненных катастроф, нераз­решимых проблем, самоубийств, криминала всякого рода. Как бы этих женщин ни выделяли, ни голуби­ли, ни ухаживали за ними, "почему-то" с большей частью своих поклонников они находятся в товари­щеских отношениях. А если даже ситуация выходит из-под контроля, они всегда умеют вовремя прове­сти разъяснительную беседу, дистанцироваться, а на худой конец — исчезнуть.

Доказывает это одну старую истину: с человеком происходит ровно то, что ему нужно.

И не происходит ровно ничего, что ему было бы не нужно.

Этой истины терпеть не могут, во-первых, люди Душевно невзрослые - принятие этой истины мешает им искать "виноватого" в любой ситуации. Брать ответственность на самих себя они боятся, не готовы этому — еще не выросли. Им очень хочется, чтобы за их судьбу отвечал кто-то другой; если не папа, то заменяющее его лицо — начальник, Президент, командир, мистический мессия, экстрасенс, чертик из коробочки.

Во-вторых, этой истины очень не любят люди нечестные. Те "самые сильные слабые люди", кото­рых так не любит Н.И.Козлов... и автор этих строк -тоже. Им очень хочется, чтобы кто-то нес за них ответственность и чтобы на этих идиотах можно было всячески ездить и их же всячески поносить делая тем самым еще более зависимыми и ответ­ственными.

Сама мысль о том, что человек отвечает за проис­ходящие вокруг него события, им ненавистна. А уж от одного слова про то, что с человеком не происхо­дит ничего такого, что не было бы ему нужно, сразу разрушается вся их картина мироздания.

— Как это — не происходит?! А... а обстоятель­ства жизни?! А поступки других?! А обязанности?! А долги... перед всеми на свете?! Как это мы мо­жем все контролировать?! А если в эту женщину влюбляются?! Она не хочет, а в нее   влюбляются?!

Задумайтесь можно ли влюбиться в женщину, которой этого не надо!

Если я скажу: да, влюбиться в женщину, которой этого не надо, - невозможно! Что ответят мне эти люди? Презри­тельно  фыркнут? Удалятся,  гордо  вскинув голову, держа дистанцию от идиота, который "ничего не по­нимает"? Ах, ну какой он тупой, толстокожий, не понимает — любовь поражает внезапно, независимо от желаний человека! "Так поражает молния, так поражает финский нож!". Вот это — любовь! Чтобы выскочить, как убийца из переулка, и р-раз! Обоих наповал! Как у Булгакова!

Вот это жизнь! Вот это литература!

 

Маленькое отвлечение

Скажу сразу, чтобы не оставлять неясностей — да, я этого не понимаю! И в назидание грядущим по­колениям расскажу историю, которая приключилась со мной совсем недавно, в одном крупном москов­ском издательстве. Генеральный директор передал кучу извинений и "задержался" примерно на пол­часа, принимала меня его секретарша — невероят­но, неправдоподобно красивая женщина лет двадцать семь - двадцать девять. Такая красота несказанная встречается в одном случае на несколько тысяч и кажется даже чрезмерной, ненормальной — чем-то почти уродливым. Я уставился на нее с обалдением, совершенно по В. Высоцкому:

Как смотрют дети,

Как смотрют дети.

И смотрел в упор секунд пятнадцать. Женщина усмехнулась несколько устало, опустила глаза и я привел себя в порядок. Назову эту женщину... ну, скажем, Татьяной — имя распространенное и ней­тральное, а зовут ее совсем иначе.

Таня усадила меня в кабинете шефа, принесла ко­фе, дала несколько книжек производства их фирмы, чтобы я не скучал. А пока я смотрел эти книжки и пил кофе, в холле появился классический персонаж анекдотов - здоровенный нетрезвый "человека кавказской национальности", насколько я в них разбираюсь, грузин. Минут десять я с огромным интересом наблюдал,  как Татьяна обрабатывала грузина. Это была работа мастера!

—  Дэвушка, если ти пойдешь в тот ресторан, там такой есть киндзмараули! А повар — он мой друг, да, такой болшой-болшой чел-вэк, во-от такой! Ти таких нэ видал, да! А хачапури там какой!

—  А вот мой Сереженька ресторанов не любит... Я бы его позвала, раз вы говорите, там хорошо, но он где-то в Германии себе желудок совсем испор­тил, говорит, в ресторане. Так что вы извините, мы с Сережей в ресторан не пойдем...

Тупо смотрит грузин, не желая принимать оче­видных вещей, потом предпринимает новую атаку:

—  У нас говорят, только тот мужчина, у которо­го нормалный пух... Рюсски парень — как цыпленок ощипанный, мы так понимаем, да! Видишь, дэвш-ка, танцует двадцать парэнь, все с правилный пух, да!

— У меня Сережа, знаете какой красивый! Вот...

Грузину демонстрируют стоящий на рабочем сто­ле семейный фотопортрет: сама Татьяна, человек с милой улыбкой, ее лет, и мальчик лет трех. Фотогра­фия демонстрируется и комментируется, грузину мно­гословно разъясняют, какой Сережа замечательный, какие у него достоинства, как они с Татьяной друг друга любят и какой у них чудесный сын.

Так продолжалось несколько минут, атака за ата­кой, а потом живое порождение Кавказа все-таки увяло и в сбитой набок, сплюснутой больше обычного кепке унеслось куда-то в недра издательства: может, и правда там были какие-то дела. А я не выдержал, подошел к Татьяне и выразил ей свое глубокое, го­рячее восхищение. Мы очень приятно поговорили, до самого прихода ее шефа.

— Знаете, на моей работе надо или всех отшивать, или... вы понимаете.

Я и правда понимал, это не трудно; мое уважение к умной женщине только возросло. Пока мы обсуждали эту историю и пили кофе, возникло некое чувство общности...

— Таня, а со мной вы не пошли бы погулять?

—  Пойду... Но понимаете — я мужа люблю. Вас прогулка... гм... прогулка без последствий устроит?

— Пусть это будет платоническая прогулка.

Мы прогуляли часа два, скуки я не испытывал. Потом я с год получал оч-чень интересные сведе­ния о работе этого издательства — пока Татьяна не уволилась. Но мы поддерживали чисто товарищеские отношения.

Комментарии нужны? Если нужны, то вот: в Татьяну влюбится только тот, кому она сама поз­волит. А кому не позволит — тот и не влюбится. Разумеется, может найтись идиот, который станет обожать ее на расстоянии или, скажем, на фотосним­ке. Скажем, сопрет семейную фотографию, мужа и сына отрежет, а глядя на Татьяну, будет культивиро­вать разного рода фантазии. Но согласитесь, к этому Татьяна не будет иметь никакого отношения, и это событие не станет частью ее судьбы.

В умную женщину можно влюбиться только по ее собственному желанию.

Точно так же кацо с горячей кавказской кровью вполне мог бы вытащить финкач и потребовать от Татьяны тут же улечься, непосредственно в холле, и на ее же рабочем столе. С тем же успехом он мог бы и накинуться с финачом на ее мужа, шефа или на меня, раз уж попался под руку. Но ведь и это не бу­дет частью ее судьбы, ее поступком или следствием ее поступков.

Влипнуть в скверную историю может всякий. Вопрос, будет ли он в этом виноват.

С внешностью Татьяны нетрудно завести сразу нескольких любовников и стравливать их, получая извращенное удовольствие от того, что она такая "популярная".

Тем более нетрудно распушить хвост и с тонко дозированным ужасом, а на самом деле с гордостью и с восторгом рассказывать, как все к ней "клеятся" как все ее хотят и как ей все это тяжело. То есть считать нападение или шизофреническое обожание того, кто ее любит по фотографии, все-таки частью своей судьбы. Чем-то "своим".

А она вот вышла замуж и родила сына.

Но вот именно за этой женщиной, ослепитель­ной красавицей, ничего подобного не тянется. Отвратительный хвост полукриминальных и кри­минальных историй тянется за очень небольшим, ограниченным числом женщин. Дело не в красоте. Дело в том, что это — успешные, опытные стервы. Те, кто построил свою судьбу на эксплуатации своей молодости и красоты, на использовании не­равнодушных к ней людей. Давно замечено, что выбирают такую судьбу в основном недолюблен­ные, вывернутые с детства, не нужные никому дочери из неблагополучных семей. Но для моло­дых мужчин они опасны, и необходимо продумать способы защиты, при необходимости — борьбы.

Наверное, самым правильным способом было бы расстреливать их из пулеметов в противотан­ковых рвах или отравлять в машинах-душегубках. Почему-то такие способы считаются негуман­ными, недопустимыми... Но ведь постельных-то клопов и тараканов ничего, травим! А это ведь тоже негуманно. Сидит себе клопик под простыней и ни в чем решительно не  виноват. Ну, способ питания у него такой. Его кто-то любил, он кого-то любил и трогательно заботился о своей бабушке. А его — кипятком! Его — гексохлораном! Какое зверство!

Мальчикам и молодым мужчинам необходимы средства защиты от вшей лобковых, клопов постельных, баб стервозных и других паразитов.

Другой способ защиты еще более прост: после­довательно считать женщин разумными существами; ну и предъявлять претензии к их поведению! Первый же некорректный поступок должен вызывать ответ­ные действия: от аналогичного по масштабу оскорб­ления до разрыва отношений.

Между прочим: все, что делается в компании и в окружении человека, делается с его/ее ведома и по его/ее желанию. В вашей-то собственной компа­нии это ведь так, верно?. Если в вашей компании на какую-то "новенькую" выльют бутылку мятного ли­кера или кто-то из девиц начнет пинать ее в живот — вы ведь отвечаете за это, правильно? Отвечаете хотя бы в том, что ваши друзья таковы: выливают друг на друга ликер, да еще и пинаются.

Так вот: если за вами начинает гоняться идиот с ножом — значит, "вашей" женщине это нравит­ся. Она вовсе не бедняжка, которую надо спасти от очередного мордобоя, а законченная стерва, которая упивается грязью и маразмом ситуации.

А заодно упивается и вашей наивностью.

"Вот как я его, дурака! А он, дурак, и еще придет, и будет мне совать в нос свои никому не нужные услуги и такую же дурную преданность!".

Что делать? А ничего! С этой женщиной — ничего. Надеюсь, вы не собираетесь ее перевоспитывать? И слава Богу! Надо срочно оставить ее и завести себе другую. Между прочим, время работает на вас.

Женский голос: Поправка: если за вами регулярно гоняются идиоты с ножами по поводу одной и той же вашей подруги — значит, это уже дело в подруге. Один идиот с ножом вполне может быть тем самым случаем, когда и она именно  "влипла в неприятную историю". Соответственно, нормальная женщина сделает выводы и изменит поведение, чтобы таких историй больше не про­исходило. А вот если они продолжают происходить - или ее это устраивает и даже нравится, или она клиническая дура и выводов делать не умеет. В любом случае — зачем вам такая? Логично?

Одна старая, но полезная история

Давным-давно, осенью тысяча девятьсот во­семьдесят четвертого года, я чуть не покончил с собой из-за несчастной любви к такому созда­нию. Очень красивая, очень видная женщина; во­круг нее всегда вился целый хоровод озабоченных идиотов. В этот хоровод я влетел, как мчащаяся глубоководная рыбка на свет фосфоресцирующего шарика.

Как же было потом тяжело, больно узнавать — это существо попросту выдумало себе и характер, и биографию, чтобы привлечь меня, дурака, и вер­нее к себе привязать. Что все, что я считал судьбой своей царицы грез, воспринимал с такой нежностью и восторгом — просто выдумка, фосфоресцирующий шарик, приманка для дураков.

Конечно же, эта женщина предпочла меня дру­гому человеку — постарше, побогаче, а главное — человеку из того же мира. Назову его буковка­ми — С.С.

Так вот — этот победитель в любви сделал все, что только возможно, расплатившись за меня сполна. Разумеется, вовсе не специально! Нарочно он бы и не смог, потому что С.С. человек, опасный в основном для самого себя... и тех, кто его любит и идет за ним.

Лично ничтожный, лишенный и воли, и особых талантов, С.С, во-первых, патологический развратник в свои "за шестьдесят". "Старик Похабыч" из породы Козлодоевых. Во-вторых, он своего рода "неудачник по убеждениям" и этими убеждениями щедро делится со всеми, формируя соответствующие жизненные установки.

Сам он лет пятнадцать писал, да так и не на­писал, не защитил кандидатскую... Ему это было ненужно? Но тогда ведь и ничто другое ему тоже не было нужно. Сменил он работ пять или семь, в среднем по разу в три года, переходя на все более низкие должности. Занялся бизнесом, перегонял ма­шины из Владивостока, но и там не удержался, так же бездарно, как в науке. Кончилось тем, что что-то спер и был выгнан. И стал на шестом десятке "вольным художником", ремонтером чужих машин, в основном иномарок, для небедных людей. Причина? Только в слабости духа, нехватке жизнеспособности, упорства, личной значительности. Золотые руки, а к ним... такая голова!

От хорошей жизни люди и не идут в неандертальцы.

Люди, романтически настроенные (особенно да­мы), тут же заметят, что, мол, нет никакой разницы, каков он, и кто он, и на что способен, этот человек, и какова ему вообще цена. Главное для женщины — что она его любит, его выбрала и так далее. И вообще — любовь зла.

Не буду спорить, но есть тут два довольно важных обстоятельства. Первое состоит в том, что приступ романтической влюбленности продолжается всегда меньше, чем жизнь. Ну, месяцы. Ну, несколько лет... Но жизнь обычно длится дольше, и весь вопрос в том, что происходит потом. Грубо говоря, вот что перей­дет, во что выльется вся эта чудесная романтика. Что будет построено с предметом страсти за эти месяцы и годы, в каких отношениях с ним можно находить­ся и что вообще можно с ним вместе делать, кроме как  "обожать". А ответы на все вопросы зависят только от личных качеств объекта романтического увлечения — и от мужского, и от женского.

Выбирая мужчину, дама выбирает не только того, с кем ей предстоит, извините, спать или по чьему поводу грызть железные прутья и прыгать до по толка. Она выбирает судьбу, и ничего с этим нельзя поделать, ни при каких эмансипациях.

Выбираешь мужчину — выбираешь судьбу.

Вот и моя бывшая любовь выбрала свою судьбу — пере­кошенную, глупую, бездарную. Вложила свою любовь и страсть в судьбу, связанную с нулем без палочки. Да еще с агрессивным нулем, всерьез шу­мящим, что ему кто-то что-то должен.

Из науки она ушла — С.С, видите ли, науки не изволил любить. У него, видите ли, от скуки сводит челюсти при одном слове "наука". И женщина броси­ла, как последняя дура, уже початую кандидатскую, ушла с финишной прямой.

Была у нее дочь от первого брака... С.С. в этой дочери ни в малой степени не нуждался, и дочь стала еще одной жертвой. Женька была не нужна С.С, а значит — и матери. Девочка была отлучена от жизни семьи (в смысле, от жизни мамы и ее любовника), не получила ни тепла, ни ощущения своей значимости. И спуталась с компанией, в которой, скорее всего, и была убита. "Скорее всего" — потому что обстоятель­ства остаются неясны. С.С, конечно, махал кулаками и орал, что добудет истину... Но, как всегда, только орал и только махал кулаками.

То есть все, что у нее было, принесла женщина в жертву своему земному божеству. Для романти­ков опять же это вернейший залог неизбежности не вполне представимого счастья.

Ну, а грубый прагматик, вроде меня, еще добавит, что каково божество — таковы и результаты покло­нения. Что важно не только само чувство, но и на кого оно направлено, что вызывает в ответ и что в состоянии дать, так сказать, источник чувства.

Женщина выбрала ничтожество и неудачника и переломила "под него" свою жизнь, все более стано­вясь его подобием.

Женщина выбрала маниакального бабника — и он ей, конечно, изменял.

С кем поведешься такая тебе и судьба.

Лет пять назад я случайно столкнулся с этой да­мой — пришел в Дом ученых для встречи с одним человеком. А она там приторговывает книжками — жить-то надо. Встретились: я — доктор наук, профес­сор, известный в городе, да и в стране. Пружинистый мужик, муж женщины на тринадцать лет моложе и папа новорожденной дочурки (и благополучных, успешных, почти что взрослых сыновей). И она — одинокая, болезненно толстая полустарушка с лицом человека, изрядно злоупотребляющего спиртным. И подурневшая так, что не узнать. Воистину, внеш­ность моей Владычицы Грез наконец-то начала со­ответствовать ее внутреннему содержанию.

Общаться желания не было — я был занят, при­шел в Дом ученых по делу. Да и слишком уж было написано на этом одутловатом, испитом лице все, что меня могло интересовать. О чем спрашивать, если все ясно?

Пока перебрасывались какими-то словами, про­фессор Нефедов вышел на лестницу, посмотрел на нас... а потом вполне серьезно спросил:

— Вы у этой старушки раннюю клубнику по­купали?

И я подтвердил — да, именно так мы и  познако­мились.

Действительно... Эта самка неандертальца приносила мне загрызенных ею медведей, меняла спирт. Откуда бы еще я мог ее знать?

Грешен — среди всего прочего, помимо любопыт­ства, было и вульгарное злорадство. Ведь выбери ме­ня это создание в далеком 1984-м — и совсем другая судьба была бы и у нее самой, и у ее дочери. Да и просто — дочь была бы жива. Но ведь это не я довел да такого состояния тетеньку... Если это и месть, и даже если за меня, то не моя.

Мне же предоставляется возможность выбора: веч­но оплакивать свою мужскую судьбу (не спорю — на редкость уродливую) или строить ее дальше, исполь­зуя полученный опыт.

Между прочим, мне ведь еще очень повезло. Я ведь мог бы и жениться на этом существе — и это было бы замедленной формой самоубийства. Кто-то про­сто попугал меня, а может быть, и наказал. А потом этот Кто-то отложил свою виртуальную розгу — и я вернулся в мир библиотек, книг и разумных, добрых семей.

Было больно — но урок пошел впрок.

 

Матриархальные семьи

Папа ведь самве мамы... Гораздо самее...

Маленький мальчик

 

Многие американские социологи считают, что в СССР к 60-м годам XX века восстановился ярко вы­раженный африканский тип семьи. Матриархальные семьи строятся вокруг личности властной, энергич­ной матери. Муж или сменяющиеся мужья матери играют слабую роль в "хозяйстве". Так, болтается нечто на периферии, и это "нечто"   можно и прогнать, и заменить без особого ущерба для хозяйства. Этот тип семьи породило явление, которое я называю «бюрократическим матриархатом".

В советском обществе мужчины, во-первых, страшно задавлены социально. Они настолько ра­бы начальства, так несвободны, так подавлены, что уважать их трудно. И даже если женщины оказы­ваются за широкими спинами мужей... то очень уж эти спины ссутулены, слишком уж готовы гнуться перед всяким, у кого "больше прав"... А кто же уважает холуев?

Во-вторых, мужчины экономически задавлены. Их труд физически тяжел, непроизводителен, дает им несоразмерно мало. Если человек не ворует, особо­го экономического смысла в его труде нет. На семью ему сплошь и рядом не хватает времени и сил, все забирает работа, и даже ценой этого адского труда мужчина все равно не может сам обеспечить семью, его жена вынуждена работать.

К тому же очень часто важно не заработать, важно "достать". Женщина зарабатывает меньше, но обща­ется больше, ей помога­ют знакомые. Она —"дос­тает", и это оказывается важнее.

Женский голос: То есть она, даже работая и зараба­тывая меньше мужа, все рав­но чувствует себя равной в "добывании мамонта". А то и важнее...

В-третьих , мужчины — неравноправный, непри­вилегированный пол. Они служат в армии, несут повинности, которых нет у женщин, хотя, выпол­няя эти функции, не получают никаких допол­нительных прав и привилегий. Дают они обществу больше, а получают то же самое и даже меньше.

Во всем мире муж дает жене деньги на хозяйство и на одежду. В СССР жена выдавала мужу полтинники на завтрак.

Женский голос: А у кого в руках деньги, тот и чувствует себя "главным", это закономерность. А специфика советского периода в том, что все деньги, которые зара­батывают оба, как раз и оказываются той суммой, что хватает "на хозяйство и одежду". Во всем мире люди что-то копят, вкладывают деньги в акции или недвижимость. Как раз для принятия этих решений и нужны мужские качества ориентироваться в мировой политике, курсе акций и прочих "широких" вопросах. У советских людей таких проблем не было. И не было тех денег сверх необ­ходимого минимума, который позволяет мужчинам иметь вес и власть в семье.

Фактически закон определяет главенствующее положение женщин в семье. При разводе квартира практически всегда остается у жены (при том, что в восьмидесяти процентах случаев получал ее муж). Несовершеннолетних детей практически всегда при разводе оставляют с матерью (какой бы она ни была и какова бы ни была причина развода).

В СССР были так называемые женсоветы, кото­рые обладали небольшими, но правами и возмож­ностями но, конечно же, не было и не могло быть никаких "мужсоветов".

Получается, что мужчина зарабатывает собствен­ность, причем мало, медленно, неадекватным по времени и усилиям трудом. А распоряжается семей­ным кошельком женщина. И ей же достается основ­ная часть имущества при разводе.

В-четвертых, социальная система организована так, чтобы мужские качества (самостоятельность, энергия, вариативность поведения и т.д.) не поощрялись бы, но даже подавлялись. В школах, ВУЗах, на службах любого рода востребуются послушные, тихие, покорные воле начальства, аккуратные и... не слишком порядочные и честные. Я даже не рискую назвать эти качества "женскими". Но ведь тихие стервочки, которые в основном и делают карьеру в этих условиях, — ну никак не мальчики, верно?

А зачем мальчики нужны власти, которая не хочет развиваться! Для нее девочки надежнее.

Уже в десятый класс обычно идет больше дево­чек, чем мальчиков. Потом многие мальчики не будут учиться или будут учиться хуже и выдадут мень­ший результат из-за призывов в армию. Мальчики в большинстве уйдут в технические ВУЗы. Уровень образования и культуры женщин, окажется заметно выше мужского. Во всех конторах будут сидеть жен­щины. Они будут служащими, которые приказывают простым рабочим — естественно, мужчинам.

Женский голос: Ага, вот например я, - сижу в офи­се, черчу на компьютере в чудесной программе AutoCad. Физически легко, вредности почти никакой, чисто и ти­хо. А рядом в цеху рабочие целый день пилят и колют камень тяжело, шумно, пыль, крошка, везде вода и электричество. И зарабатывают они го-о-раздо меньше меня. Дискриминация?

А кто им мешал учиться ? Я с моих двадцати лет рабо­тала, а вечером на лекции. Потом работала, а после работы оставалась и осваивала компьютер. Мне тоже хотелось по­гулять и развлечься. Ну, пиво и футбол я не люблю, но нашла бы чем приятным заняться.

В жизни все не так однозначно, товарищи, не так од­нозначно. Вот уж чем нас не надо упрекать — так это образованием. В институты берут всех. И книжки существуют для всех. А на ваши "годы в армии" есть наши "годы на детей".

Разумеется, есть контингент, который это устраивает, причем и мужской и женский. Энергич­ные, крикливые бабы в бухгалтериях и конторах. Раскормленные стервы из администраций разного уровня. Увешанные килограммами золота торг-дамы.

Покорные, равнодушные к визгу и унижениям, лишь изредка огрызающиеся алкаши из разнорабочих. Пьянчужки, жизнерадостно орущие под разлитие и распитие где-то в гаражах про то, что "жены правят нами" (а "мы", соответственно, смываемся от "них" в гаражи и другие мало посещаемые женщи­нами места и там живем как хотим).

Более вальяжные, лощеные дяди, устроенные же­нами на "правильное" и "хлебное" место и паниче­ски боящиеся сделать неправильный шаг.

Вы хотите, чтобы жена правила вами! Тогда вы настоящий советский человек. Поздравить вас с этим!

В нашем обществе очень много женщин, готовых реализовать модель матриархальной семьи. И в силу личностных качеств (так сказать, индивидуальных склонностей), и в силу особенностей воспитания.

Девочки, воспитанные в матриархальной семье, вполне искренне принимают идею своего социального лидерства. Они вовсе не стервы, не негодяйки; со­вершенно не обязательно это дурные, порочные или пошлые люди. Они вполне могут увлечься мальчи­ком, и это может быть очень сильно. Но они будут исходить из того, что этот мальчик — слаб по опре­делению. Они не будут искать лидера, а если и бу­дут искать выдающегося человека, то все же такого, который в социальном отношении будет "младше" жены и будет играть в семье вторую скрипку. Она не будет искать "папочку" (разве что инстинктив­но), а будет стараться быть "мамочкой" (причудливо совмещая в себе черты и "папочки" и "мамочки").

Только имейте в виду: матриархальная семья — это не обязательно семья без мужчины.

Сам я воспитывался без отца, но в семье, где свято хранилась память о моем прадеде и деде. И всегда получалось как-то так, что мужчины в этом мире -главные. Получалось не потому, что об этом говорили или кто-то что-то доказывал, а потому, что так был устроен быт, образ жизни, поведение людей.

Матриархат — это образ жизни, жизненная стратегия. А не семья без мужчин.

Девочки из патриархальных семей, где мужчины были лидерами, тоже исходят из главенства мужчин. Им нравится свое положение управляемых и ведо­мых, и они не хотели бы сменить его на положение лидеров.

А вот девушки из матриархальных семей устро­ены совсем иначе. У них есть скорее потребность как-то не замечать мужского лидерства в мире (оно их слишком раздражает), вышучивать или высмеи­вать его. Они стараются соблюсти то, что им кажется независимостью. Даже подчиняясь мужу, следуя за ним, учась у него и т.д., такая женщина будет всеми силами стараться сделать вид, что всего этого нет, т.е. формально, на словах, не признавая его лидерства. Или ведя туманные речи о том, что это лидерство де не "вообще", а вот только здесь, от сих до сих, в одной узкой области...

То, о чем выросшая в нормальной семье женщина скажет скорее с юмором (скажем, о различных фор­мах сексуальной зависимости дам, о тенденции "ис­пользовать" мужчин и т.д.), женщина, выросшая в матриархальной семье, будет пытаться говорить тор­жественными словами, поставив на место юмора — пафос. Или пытаясь отрицать очевидные вещи.

Студентка-заочница в разговоре со мной раз три упомянула, что "родит дочку".

— Что, сроки события приближаются?

— Нет, что Вы! Пока ничего не приближается. Если уж заводить детей, то чтобы иметь на них время, силы, а не как моя мама — на трех работах.

Ее только и хватало на самое простое — накормить, одеть...

— То есть вы не торопитесь, как я понимаю?

— Нет, конечно! На кого-то полагаться, я так не привыкла, и пока сама не смогу поднять ребенка не заведу.

— А почему тогда речь именно про дочку? А если сын?

— Сын — это только если с мужем... Если самой — тогда надо дочку. Вот у мамы нас трое было, все де­вочки. И как хорошо жили! Мама одна, без мужа и бабушка одна, без мужа, так даже удобнее... И я привыкла, что с мужиками — одни проблемы.

— Гм... Но ведь хоть какие-то проблемы мужчины все-таки и решают?

— Решают, только непонятно, чего больше — ре­шают или создают. Меня бабушка сколько раз учила: мужик к тебе в душу без мыла влезет, наговорит всякого, пока не размякнешь. Но ты помни — это все ложь, а надо им совсем не этого. Я первые го­да три четко помнила: говорят что-то приятное — значит, врут!

— Неужели всегда только врут?

— Наверное, не всегда... Но когда не веришь, даже проще, и не привязываешься.

— Надя, так ведь эта матриархальная семья сразу кончится, как только кто-то из вас родит мальчи­ка. Все ведь держится на случайности — что три поколения одни женщины.

— У сестры сын, и что... Вырастит его без мужа, он своей жизнью жить начнет. Мужской...

А "мужская жизнь", видимо это нечто враждебное матери.

И таких матриархальных семей по Руси по Вели­кой — миллионы. Воспитанные в них девушки в чем-то даже привлекательнее "дармоедок, то есть обычных девушек" (по Козлову), — они самостоя­тельнее, меньше склонны полагаться на мужчин. Но и места, на которое претендует парень, в таком доме ему не отведут. Даже теплый матриархальный дом вполне может обернуться для парня ледяной арк­тической пустыней — потому что для каждого, от матриарха дома до любимого котика, найдется толика внимания и любви. Но не для стороннего оплодотво­рителя и работника, который имеет к дому косвенное отношение, не входит в число членов семьи.

Взрослые дяди, как правило, легко решают эту проблему: ведь во всякой женщине, наряду со стрем­лением отстоять свою автономию, живет и желание найти своего лидера и иметь своего "папочку"...

Мальчикам же имеет смысл обхо­дить девочек из матриархальных семей где-то за несколько свето­вых лет.

Хочешь командовать! Пожалуйста! А я здесь при чем!

 

Феминистки

Уважение к жизни не должно распространяться на явные ошибки природы.

Р. Хайнлайн

 

Феминизм в политике

Это слово тоже используется в нескольких раз­ных смыслах. Феминистками или суфражистками называли себя дамы, которые в конце XIX и на­чале XX веков боролись за равные политические права для женщин. Зачем им были нужны эти права — выше моего понимания, но было это сразу после Великой Гигиенической Революции и эмансипации женщин. Наверное, в этой политической борьбе все же был какой-то непостижимый для меня смысл. Политические права давно получены, но "борьба" продолжается. В странах Запада движение феминисток давно превратилось в могучую политическую силу. Можно сколько угодно ржать над требованиями феминисток: чтобы законодательно мужчинам было запрещено писать стоя! Ведь когда мужчины мочатся, не присаживаясь на корточки, они этим де­монстрируют, что у них есть пенис. Тем самым они выказывают превосходство над женщинами и наг­ло показывают его (превосходство, а не пенис) все­му честному народу. Смешно? Конечно, смешно, но ведь законопроект о запрещении писать стоя рас­сматривался в Конгрессе США совершенно всерьез! Законопроект отклонили от рассмотрения, придрав­шись к чисто формальным моментам; совершенно не факт, что через какое-то время конгресс не будет вы­нужден рассматривать его еще раз, со всеми произ­веденными изменениями и доработками.

Скоро американцы будут писать исключительно сидя, чтобы не дискри­минировать женщин. Так им и надо!

Что больше всего поражает в этих беспомощных бреднях, так это подспудная уверенность в превос­ходстве мужчин, — в превосходстве буквально на анатомическом уровне — наличие пениса у мужчин и отсутствие его у женщин для них однозначно до­стоинство! Почему-то при этом забывается, напри­мер, наличие груди у женщины и отсутствие оной у мужчин. И не требуется для женщин ношение приспособлений, полностью скрывающих грудь, дабы мужчинам не было обидно. Действительно, ну почему они не ставят вопрос иначе: например о том, чтобы научить (и заставить) женщин писать стоя? И о со­здании унитазов, удобных для реализации этой революционной идеи? Или о публичном сожжении мужских плавок с грибочком или уточкой?

Так же весело реагируют люди и на попытку вве­сти законы о ношении строго одинаковой одежды, не отделяющей мужчин от женщин, или на публичное сожжение лифчиков как одежды "сексуальной экс­плуатации" женщин. Ведь секс — это эксплуатация женщин.

Тут аналогичный вопрос: откуда убежденность, что именно мужчины сексуально эксплуатируют женщин, а не наоборот? Что за комплекс неполно­ценности!

Секс - это эксплуатация женщин!

Женский голос: Совершенно согласна, секс беспощад­ная эксплуатация мужчин! Совершенно серьезно. Особен­но когда дело происходит в "классической"' позе. Сколько вам, бедным, приходится двигаться! А наше дело лежи себе, расслабляйся да получай удовольствие. Ну ведь явно же! Что же вы молчите, не отвечаете на глупые лозунги явными фактами ?

Но смейтесь, смейтесь, а не пришлось бы потом плакать! Над Гитлером тоже вот потешались по­чти что до самого 1933 года. И Жириновский вы­зывает смех, да только вот президентом он чуть было не стал...

Всего не перечесть, и большая часть идеологии феминизма, его практики вызывает все-таки весе­лье — в том числе, к счастью, и у женщин. Книги американок Барбары Д'Анжелис и Лауры Шлезингер просто пропитаны отвращением к феминизму.        

Но явление — существует. По словам Бенджамена Спока, "женщины-феминистки, возмущающиеся преимуществами, которыми пользуются мужчины считают, что мужчины силой и обманом закрепили за собой право на некоторые качества и привилегии и им это сошло с рук".

Мне доводилось присутствовать на одном из пер­вых конгрессов, который проводили американские феминистки в России. Потом как будто были и дру­гие конгрессы, но за ними я как-то не следил, а вот на этом побывал... Собственно, приглашали не меня, а моего шефа, но он отговорился срочной работой и послал меня вместо себя.

Ну, что там было... Зал человек на пятьсот, и большая часть собравшихся — приодевшиеся домо­хозяйки разной степени замученности, забубенные тетеньки, про которых ходит мрачный анекдот: "В од­ной руке у нее Фроська, в другой — авоська; по­зади пьяный Иван, а впереди — пятилетний план". Несчастные женщины, без особой квалификации, без чрезвычайных творческих способностей или амбиций в этой жизни; упорные работницы, на тру­долюбии и душевных силах которых держатся ка­кие-никакие, не особенно счастливые, но и не совсем пропащие (их молитвами) семьи.

Но это — основная масса. А кроме нее, еще два типа, и если серая масса — чисто российская, то эти две категории интернациональные, российско-американские. Во-первых, деловые женщины в хо­роших костюмах, с превосходным макияжем и с дежурными улыбками. Эти, даром что феминист­ки, все естественно-эротичны и все, кто постарше, с обручальными колечками.

Наверное, это своего рода стихийные предатели феминизма. Сами возглавляют движениеи сами же с мужчинами спят!

Вторая категория эротичностью и симпатичностью не страдает — хорошо знакомый по "комсомольским богиням" типаж тоненькой и бледной (сразу видно несварение желудка), с узеньким поджатым ротиком стервочки — поганки по убеждениям, подлые девки и доносчицы. У этих колечек обычно нет, а есть пре­зрение к мужчинам и всему, что связано с полом — таким же презрением страдала лисица по зеленому винограду.

Такие девоньки класса с седьмого проявляют се­бя как активистки-общественницы и к концу школы становятся незаменимы для любой общественной ра­боты. Их счастье, если удается пристроиться при комсомоле, при профсоюзе, еще "при чем-нибудь ру­ководящем", — там они как раз на своем месте.

Эти два типажа и командуют парадом, но очень заметно, что "бизнесвумены" все же главнее, а тощие стервочки — своего рода унтер-офицерский костяк.

В огромном зале всего несколько мужчин — я и несколько журналистов. Журналисты поспешно уби­раются прочь, и звучат первые речи... О том, что мужчины все посты в науке и в политике позахватили, а сами еще неизвестно чем занимаются и какой от них будет толк. Что проку от них во всем или вообще нет, или чуть-чуть, никакой положительности и ни­какого понятия — ни тарелки за собой помыть, ни спасти человечество от ядерной или экологической катастрофы — ничего-то не способны сделать. Что мужчины бесчестны по самой своей природе, невы­разимо гнусны и презренны, а еще куда-то лезут и пыжатся.

Разумеется, прозвучал тезис, что мужчины по природе агрессивны и злобны, — пикантность ситу­ации в том, что более злобных и агрессивных речей  давно не доводилось слышать.

Почему-то считается, что на такие выпады человек обязательно должен как-то реагировать. Мне это необходимым не кажется, я и не реагировал, сидел себе и кивал, — при том, что дамы-устроительницы все время кидали на меня взгляды: сначала просто заинтересованные, а потом все более и более напряженные. Этим-то что надо?! Сижу тихо, никого не трогаю, даже примуса не починяю...

И только постепенно до меня дошло, зачем ме­ня сюда приволокли, да еще усадили в президиум. Ведь все речи — это плюс ко всему еще и провокация для меня! Они же ждут, чтобы я взорвался, заорал, психанул, наговорил гадостей; чтобы всем присут­ствующим явил бы лик зверя-мужчины, от которого надо спасаться, перед нападением которого — объеди­няться. Им же враг позарез нужен, враг...

Ладно! И я поднимаю руку, прошу слова. На ли­цах устроительниц — совершеннейшее довольство. Клюнуло! И я произношу речь:

— Для начала я хотел бы поздравить изоб­ретателей и основателей феминизма... Потому что это — совершенно гениальное изобретение, несравненно лучше, надежнее и нацизма, и ком­мунизма, и исламского фундаментализма. Ведь все идеи разделения людей основаны на чем? На том, что люди одного народа, языка или расы лучше других. И что у них есть враг, страшный общий враг, на борьбе с которым сплачиваются "свои". Не случайно же нацизм и коммунизм, две самые страшные идеологии XX столетия, буквально не могли друг без друга!

Все эти идеологии мне не нравятся, и не только потому, что на них — кровь, много крови. Но и потому, что все они научно несостоятель­ны. Не существует "хороших" или "плохих" рас, народов, религий и классов, но тогда поче­му должен существовать "хороший" или "пло­хой" пол? Худо-бедно, но я все-таки ученый, и расизмом заниматься — слуга покорный!

Но феминизм — это изобретение поистине гениальное! Потому что другой враг может измениться или вообще исчезнуть из поля зре­ния. Пролетарии могут получить образование, квалификацию и стать полезными, уважаемы­ми членами общества. Евреи могут уехать в Израиль. А вот мужчины и женщины друг от друга никуда наверняка не денутся, и потому мужчины — это враг, который всегда с тобой, от которого не отделаешься и без которого те­бе же хуже. Это универсальный враг, да еще очень удобный: храпит в той же постели, ест за тем же столом, и в любую секунду можно его использовать по назначению.

Так что если хотите — несите знамя этой са­мой мощной тоталитарной идеологии дальше. Но без меня!  Ohne uns  (без нас)!  В то, что женщин и мужчин можно рассматривать как единое целое, по законам групповой ответствен­ности, — я не верю уже потому, что знаю очень хороших мужчин и совершенно отвратительных женщин. Так что ни присоединяться к феми­низму, ни становиться его врагом я не буду. Мне это все неинтересно. Лучше я буду искать хоро­ших и умных людей обоего пола и сотрудничать с ними. Это гораздо продуктивнее! Выступление вызвало сложные чувства дам, я бы сказал, от ярости и до некоторой задумчивости. Но хлопали хорошо, долго, пришлось крикнуть в зал "спасибо!". Организаторы всеми доступными сред­ствами показали, как они презирают меня и мои вы­сказывания, и как мы все им отвратительны — и я, и мои убеждения. Обвинили, естественно в мужском шовинизме и недопонимании важности мероприятия.

Что характерно  без аргументации.

И потом, как бы ни поджимали губы дамы-органи­заторы, ни цокали каблучками мимо меня, задрав го­ловы, а довольно много людей подошло ко мне после выступления, хохотали и поздравляли, и с несколькими дамами мы еще долго пили кофе и коньяк в буфете Академии государственной службы.

 

Путаница в смыслах

В нашей стране вечно придают словам какой-то нелепый смысл. То нацистскую партию назовут "либерально-демократической", то назовут стервой самостоятельную женщину. То вот обзовут феми­низмом заботу о женском здоровье и женском об­разовании.

Но реальное движение реальных феминисток ос­новано на трех нехитрых идеях:

женщины лучше мужчин;

женщины и мужчины — одинаковы. Они не должны ничем отличаться друг от друга;

женщины работают так же, как мужчины, — а их обижают.

Давайте оговоримся: в нашем мире женщин дей­ствительно обижают. Случается, и недоплачивают. Существуют преступления, которые совершаются в основном против женщин, — например принуждения к сожительству и изнасилования.

Вопрос о том, кто кого лучше, я рассматривать не буду — несерьезно.

Кого обижают сильнее и чаще, кого жизнь силь­нее подставляет — вопрос спорный.

Главное же в том, что мужчины действительно занимают в мире лидирующее положение. И они, представьте себе, имеют на него полное право.

 

Поговорим серьезно?

Дело в том, что мужчины закрепили за собой некоторые привилегии вовсе не силой и обманом. Они получили на них право, во-первых, ценой нелегкого труда а, во-вторых, за свое лидерство они готовы платить жизнью.

Не верите?! Что ж, тогда несколько маленьких наблюдений. Я пишу эти строки сразу после того, как гулял часа полтора с дочками. Пятнадцатого декабря га нашей широте темнеет рано, и в полной темноте, при свете нескольких электрофонарей, работал подъ­емный кран на соседней стройке. Мороз сам по себе стоял несильный, градусов десять, но лично у меня, пока я качал на качелях старшую дочь, руки очень быстро замерзали от прикосновения к холодному ме­таллу. А на стройке слышалось "вира!" и "подавай, чего стал!" — там, в промороженной коробке недо­строенного дома, работа шла и в темноте, и при креп­чающем хиусе — легком ветерке, от которого десять градусов сражу же превращаются в двадцать. Пока что я не видел ни одной дамы, которая работала бы на таких стройках. Может быть, плохо смотрел? Может быть, но вот пока никого не высмотрел, позволю се­бе считать — феминистки живут в домах, которые построили ненавистные им, презренные мужчины.

Бедные женщины всю жизнь в работе! На них стирка и готовка! Да, на них стирка и готовка — внут­ри этих домов, к которым уже подведены все ком­муникации, в теплых уютных кухнях и ванных, при электрическом свете, под мурлыканье радио. А вот сваривают стальные конструкции на морозе, ведут машины часов по 12 в день, работают на визжащем, воющем, вибрирующем станке, вытачивают детали, каждая из которых весит килограммов тридцать, — вовсе не женщины.

С феминистками получается как-то странно — сидят тетеньки за широкой спиной мужчин, в не ими созданных комфорте и безопасности, да еще смеют разевать пасть на тех, кто им создал эти комфорт и безопасность. Это же надо, какая фантастическая наглость! И какая удивительная низость под акком­панемент заламываний рук — насчет подлецов и подонков мужского пола.

И как расплывается по снегу кровяное пятно, вы не видели; и как продолжают сокращаться, бьются в воздухе, постепенно замирают все четыре ноги (одна задняя нога так и остается торчать под нелепым углом).  И среди ваших жизненных впечатлений, мои милые дамы, нет, например, ощущения мокрых от крови рукавов; а то, знаете, разделываешь тушу, а крови-то много, рукава и пропитываются постепен­но   Не знаете вы скользких,  еще сокращающихся кишок, которые надо руками же выгребать; не ви­дали вы сердца, которое продолжает биться в ваших скользких от крови, покрытых черными сгустками руках.

Не буду уверять вас, в духе "страдальцев за на­род" прошлого века, обожавших точить слезу по вся­кому поводу, во всякой мелочи искать "ненасытимые страдания", что резать скотину — это такой уж невы­носимый ужас. Как видите, я не умер. Но между прочим, занимаясь всем этим, вы бы тоже не умерли, уверяю вас. И резать скот, и разделывать, и грузить, и везти в город мясо — вы вполне можете! Называя вещи своими именами, вас попросту избавили от этой работы — избавили мужчины, разумеется. Мясо, ко­торое я привозил, ели мы все: моя мама, моя бывшая жена, я, мои сыновья. Резал скот, делая неприятную, даже отвратительную работу, — я сам. Потому что я — мужчина и должен, во-первых, кормить свою се­мью, а во-вторых, должен брать на себя такую вот работу — тяжелую, грязную, оставляющую в душе отвратительные следы.

Но с моей точки зрения, я имею право получить некую толику уважения — именно за то, что я муж­чина и я такую работу делаю. А если дамам неугодно мне оказывать это уважение; если они желают ку­шать привезенное мной мясо и при этом презритель­но фыркать в мою сторону — тогда я имею полное право не оказывать им больше своего покровительства. Желаете фыркать в мою сторону? Тогда сами заботьтесь о мясе на своем столе.

Наблюдение второе: как только феминистка получит по роже в ближайшей подворотне или попрут у нее кошелек в трамвае, наше воплощение независимости пулей мчится в полицию или иное специфически мужское заведение. Там, заливаясь слезами, наша "независимая"  от грубых мужиков дама пишет заявление, которое невозможно читать без слез. И ведь рассчитывает, что ей помогут!

Она поливает грязью, об­зывает всеми гнусными словами мужское племя, давшее ей жизнь и устроившее мир, в ко­тором она существует. А как столкнется с действительно се­рьезной проблемой или с непри­ятностью — тут же мчится прятаться за широкие мужские спины.

А потом опять врет и гадит.

Наблюдение третье: много раз мне доводилось ре­зать скот. Ведь мои сыновья росли во времена, когда святые коммунисты, строители лучезарного будуще­го, еще были у власти. Еще не пришел антинародный режим, продавший Россию американцам. И мяса в продаже не было. Как — не было?! А вот так, не было его, и все. Я ехал в деревню, договаривался там с кем-то, кто выращивал свиней, держал тел­ку или бычка на мясо, а потом приезжал к нему с первым устойчивым морозом. Нравилось ли мне это? Отвечу вопросом же: шутить изволите, господа?

Вы вообще видели, как режут скот, милые вы мои читательницы? Ах, ну конечно же, ведь грубые бру­тальные мужчины скрыли от ваших нежных глазок это отвратительное зрелище! Не видели вы, как вы­таскивают корову из сарая, а она не хочет идти, пред­чувствуя свою судьбу. Не слышали отвратительный стук, с   которым топор врезается в коровью голову.

А какое мясо едят феминистки! Или они все вегетарианки?

В наше время, слава Богу, демократы-предатели уже сбагрили Россию американцам, и мясо я как-то покупаю в магазине, на килограммы. Но вот yже во второй семье возникла маленькая проблема: усыпить котенка, который родился с огромной грыжей Угадайте с трех раз — кто ездил к ветеринару и усып­лял? Правильно, это делали не мои дочери и не моя жена. Потому что неприятную работу, связанную со смертоубийством, берет на себя мужчина, верно? Как бы он не был занят, как бы плохо у него не было с нервами и в какой бы степени ему не было все это неприятно.

Я хочу, чтобы женщины тоже этим всем занима­лись?! Чтобы они выполняли ту же грубую, жесто­кую, вонючую, неприятную работу? Чтобы женщины валили лес и охотились на крокодилов?

Что вы! Я же не феминистка; я вовсе не считаю, что равенство прав означает одинаковый образ жиз­ни, одинаковый труд и даже одинаковые штаны. Но вот чего я хочу — это чтобы труд людей, их вклад в общую копилку как-то оценивался и чтобы лю­ди тяжкого и опасного труда уважались все же по заслугам. Если одни люди выполняют этот труд, а другие нет, то выполняющие имеют право хотя бы на уважение со стороны не выполняющих.

Это и называется взаимным дополнением людей обоего пола.

Наблюдение четвертое: мне несколько раз дово­дилось идти с ножом, топором или двустволкой на тех, кто напал на лагерь моей экспедиции. Всякий раз возле меня выполняли свой долг парни и моло­дые мужчины, а вот дам и девиц я что-то там ни разу не видел. Как-то они больше отсиживались в лагере, за спинами нас, идущих с ножами и топорами на нехороших людей.

И знаете еще что? Я что-то не видел дам в тех местах, где прорываются вьетнамские партизаны, бегают по горам бандиты из "Сендеро Луминосо" или других террористических   шаек, где ловят Ясира Арафата и Бен Ладена.

Женский голос: Во время Великой Отечественной было мало женщин на фронте ? Моя бабушка была.

Вы у нас равные, да! Вы можете не хуже, чем мужчин? Так защищайте себя сами, мои хорошие. Что, не можете!! Так чего же вы языками-то чесали!!

Нет, я опять же совершенно не хочу, чтобы жен­щины выходили на поле боя. Это не их дело, я со­вершенно согласен, и зрелище женщины с оружи­ем в руках вызывает у меня смесь отвращения (как будто я вижу трехголового теленка) и мучительной неловкости. Несравненно большей неловкости, чем вид женщины, которая сама домкратом поднима­ет автомобиль, чтобы сменить колесо. Женщины и должны находиться под мужской защитой, все правильно.

Но я хочу некоторой справедливости. Я полагаю, что тот, кто делает важное и опасное дело, имеет право на уважение других, — тех, кто этого дела не делает. Сидящий же в тылу должен уметь показать свое уважение тому, кто в тылу вовсе не сидит.

И по итогам всех этих разборок я хотел бы сказать госпожам феминисткам: место! Да, вот именно так: место! Так говорят собачонкам, которые гадят куда не надо и которых пора приводить в чувство.

Так же я говорю зарвавшимся бабам, которые что-то из себя затеяли корчить. Или вы, голубушки, кон­чайте сотрясать воздух, переходите к великим делам: начинайте работать так же, как мужчины. К примеру, потрудитесь на той стройке, или, скажем, в автосер­висе. То есть станьте независимыми от  мужского труда, от мужчин как строителей мира — реально, а не в изрыгаемой вам же  собственной  словесной пачкотне.

Если вы действительно можете обойтись без нас и вам действительно так лучше, то опять же — чего болтать? Живите сами по се­бе — в своих городах, которые сами построили, ешьте свинину, которую сами вырастили, забили и привез­ли к месту потребления, а не только приготовили. Если и правда можете — в реальной жизни, а не в собственной болтовне — то вперед! Если можете — не надо болтовни.

А если на самом деле вы способны только тре­паться. Если все ваши эскапады — только грязное по­литиканство, а перейти от теории к практике кишка тонка, знаете что? Тогда перестаньте испытывать на­ше терпение. А то ведь смотрите — надоест слушать ваше поганое тявканье, и начнем мы строить резер­вации для феминисток... И вот тут-то вы завоете, голубушки!

Феминизм я могу сравнить только с одной формой мужского поведения: когда пьяные балбесы начинают рассуждать, что рожать детей - это вообще дело плевое, они бы, приведись им, вели бы себя куда лучше женщин. Какие именно мужики любят такие разговоры - догадайтесь, пожалуйста, сами!

Женский голос: А я поясню, откуда еще, помимо при родной женской вредности, родился феминизм. Я уже (со времен знакомства с Андреем Михайловичем) не феми­нистка, но в моей жизни, после развода, был период, когда я на полном серьезе недоумевала — зачем природа сделала столько самцов человека? Пользы от них минимум, вреда море, работать женщины и сами могут, а  для оплодотворения достаточно буквально несколько сот особей покрасивее и поздоровее. Даже пыталась вычислить (все же сказывается техническое образование), сколько именно мужских особей нужно на имеющееся на Земле количество женщин...

Итак, феминизм родился в городах. В сельской жизни, где необходимость мужских рук, т.е. мужской физической силы, не подлежит сомнению, феминисток практически и нет. Все видят, что мужской труд женщина если и может сделать, то с большим напряжением и на грани своих сил, а то и вообще не может — соответственно, мужчин уважают и ценят. И ценность мужчин не обсуждают, как не обсуждают вещи явные и сомнению не подлежащие в принципе.

А вот город и именно город что-то около XX века... Вот начала я в 1990 году работать в московском НИИ. Там познакомилась с моим будущим, теперь уже быв­шим, мужем. Поженились. Картина городской семейной жизни: мы оба работаем на одном предприятии. Оба — инженеры. Физически мы работаем одинаково. Времени затрачиваем — те же восемь часов, что и вообще большин­ство работающих людей. Вечером мы приходим домой... Да, совершенно верно. Он с чувством глубокого удовлетво­рения устраивается "отдыхать". А я провожу вечер между кухней, стиркой, уборкой и прочими приятными делами.

Кто считает, что это мелочи, легкая работа и вообще не о чем тут говорить пусть похозяйничает недель­ку. И не по-мужски, с одной дежурной яичницей, а по полной программе, по-женски: чтобы ужин с салатиком, Рубашки мужу (себе то есть) постираны и поглажены, и пол чистый (помыт то есть), и туалет вымыт. Еще можно Цветочки не забыть полить и вещи по местам раскидать. Это я еще обуздываю свой женский садизм и не предлагаю забрать ребенка из садика и следить еще и за ним, чтоб куда не залез...

Да, еще — рухнув без сил в постель, я еще выслушиваю недовольство по тому поводу, какая я холодная, любви не хочу и вообще... То есть надо спросонок еще вежливо оправдаться.

Так вот, после развода я с удивлением обнаружила, что жить стало легче! Вы не поверите, но я до сих пор (уже семь лет) с благодарностью думаю о таком чудесном явлении, как развод! Вдвое меньше стирки и вообще грязи. Втрое — готовки. Нет вечно озабоченного, вечно в проблемах существа, периодически срывающего эти проблемы на тебе, которого надо все время утешать, одобрять, хвалить говорить комплименты, терпеть его грубость и отсутствие комплиментов и вообще внимания с ею стороны. Ночью можно спать! И никто тебя не тормошит. Не надо предо­храняться. Не надо дергаться каждый месяц "а не залетела ли я". Это вам хиханьки, а сколько это съедает у женщины нервов и сил знают только женщины.

Ах да, некому забивать гвозди и чинить потекший кран! Так вот: Буровский судит по себе и делает ошибку обобщая свой опыт на всех мужчин вообще как един­ственно возможный. А более чем у половины моих знако­мых муж выше домашних дел. В том смысле, что чинить краны и делать ремонт они не умеют и учиться не хотят, а если жене что-то надо — вызови сантехника (электрика, плотника...) и пусть он сделает, я деньги зарабатываю, вот и отстаньте от меня. Я не спорю, это логичная и довольно правильная позиция. Я, например, тоже котлеты предпо­читаю вручную не делать, а покупать полуфабрикаты. Но и "забивать гвозди " — уже не довод в пользу необходимости мужчины в доме и в жизни женщины.

Секс ? Для секса как раз удобнее любовник (любовни­ки). Хочешь — встретились, не хочешь спишь. Никто никому ничего не должен. Опять же, периодически мож­но менять, для свежести ощущений. Это как раз мужчины очень поймут.

Итак: на жизнь я себе сама зарабатываю, даже при наличии одного ребенка. Одною ребенка современная городская женщина вырастит почти без труда. Двух - с напрягом, но тоже поднимет. "Мужские" домашние дела — можно вызвать специалиста и самой ему заплатить.

Но тогда для чего мне муж? Для чего вообще мужчины"? Воевать? А у кого-то еще есть сомнения во вредности войны ? Остается только оплодотворение. А о

количестве мужчин для этого процесса я уже рассуждала. Вот примерно такой опыт жизни и делает из женщины феминистку. Другое дело, что со временем, почитав и поговорив с Буровским, я изменила свои взгляды и на данный момент разделяю те, что пишет в этой книге он (и то еще кусаюсь по мелочи. Но это уже мелочи). Но ''обычные" женщины, не читающие научную литературу и не знающие всего сказанного, например, и в этой книге так и живут в недоумении — зачем вообще нужны эти мужчины? А тем более почему они командуют?

Я рассказала все это, чтобы вы поняли, что подоб­ные теории и подобные вопросы возникают не на пустом месте. Мысли вообще возникают на основе фактов и со­бытий. Кто с какими фактами в жизни встречается — тот такие выводы и делает. И если человек сделал отличный от вашего вывод это не обязательно потому, что он (чело­век) "неправильный", или вредный, или дурак. Возможно, у нею просто была иная, чем у вас, выборка фактов в этой жизни.

 

Про "Титаник"

Наверное , самым сильным ударом по феминист­кам в англо-саксонских странах была трагедия "Ти­таника". Погибло две трети людей, находившихся на колоссальном корабле в момент столкновения с айс­бергом. Спаслось всего семьсот пять человек. При этом уцелело девяносто четыре процента женщин и тридцать один процент мужчин, ехавших в первом классе, восемьдесят один процент женщин и десять процентов мужчин, ехавших во втором классе, сорок семь процентов женщин и четырнадцать мужчин из третьего класса. Спаслось так же 87% женщин и 22% мужчин — членов команды.

Играя в "подводную лодку", участники "Синтона" Н. Козлова решают, кого надо спасать в первую очередь. Пусть каждый сумеет достаточно убедительно объяснить, почему именно он имеет право на жизнь. Возможно, на борту "Титаника" просто не было своего Козлова, но как-то многие мужчины сами уступали места в шлюпках. Уступали, как нетрудно догадаться, женщинам. Многие из них ехали с семьями, и не только посторонние дамы, но их жены и дочери милейшим образом садились в шлюпки и смотрели, как близкие люди остаются на верную смерть. По свидетельствам очевидцев, они не так уж сильно возражали против такого рода решений.

Как тонуть так за спины, за спины! Как глотку рвать про свои "права"  тут мы впереди планеты всей.

"Титаник" погиб в середине апреля 1912 года. Движение суфражисток-феминисток было на подъ­еме, на 4 мая планировалась грандиозная демонстра­ция. К чести американских женщин — большая часть намечавшихся участниц не пошли в колоннах, а очень многие вышли из Американского политического со­юза женщин. Одна из этих вышедших, крупный де­ятель просвещения США того времени, Энн Мейер, назвала демонстрацию "неуместной" после "столь замечательного примера самоотверженности и ге­роизма, проявленного мужчинами на "Титанике". Мужчины думали точно так же. Священник Лейтон Паркс отмечал, что "женщины, которые верещат о своих "правах", добиваются от мужчин совсем дру­гого поведения".

Общество было потрясено как самым фактом мас­сового героизма, так и тем, что наши нежнейшие дамы преспокойно приняли их жертву. События за­ставляли увидеть в истинном свете бред про грубых брутальных мужчин, террором и обманом захватив­ших власть в обществе.

Раздавались, конечно же, и другие голоса.

Вы удивлены! Ну что вы! Если Вольтер лил грязь на Жанну Д'Арк, Демьян Бедный, по словам Есенина, "хрюкал на Христа", то удивляться ли дамам, способным

плюнуть на могилу собственного отца? Обычное дело, хоть и противное.

Президент Американского политического союза женщин Хэппиэт Блэтч заявила, что раз мужчины сами прокладывали курс и вели судно, так им и надо; вполне справедливо, что они потонули.

Некая Лида Адамс сожалела, что женщины на "Титанике" не сумели продемонстрировать, что они столь же мужественны, как и мужчины. Этим они не помогли торжеству идей эмансипации.

Некая миссис Чэпмен заявляла, что всякая истин­ная суфражистка была бы счастлива утонуть вместе с мужем.

Одна беда — эти дамы не были на "Титанике" и не смогли перейти от теории к практике. А на "Титанике" все суфражистки, как одна, были "не истинные".

Надо бы устроить новый "Титаник" — для "истинных".

Опять же к чести американских женщин: 4 мая 1912 года всего восемь тысяч суфражисток съехались в Вашингтон на демонстрацию.

А американки, косо смотревшие на выступления суфражисток, объявили сбор средств на памятник мужчинам с "Титаника". Двадцать восьмого апре­ля 1912 года жена президента Нэнси Тафт сделала первый взнос. Вообще же участвовать в акции мог­ли только женщины, и каждая могла дать только один доллар. Вскоре собрали больше двадцати пя­ти тысяч долларов и скульптор Гертруда Уитни приступила к работе.

Втрое больше американок дали деньги на памятник, чем участвовали в "антимужских" демонстрациях.

Вот прекрасный пример честного отношения к тем, "заплатить" кому можно только глубоким уважением.

А демонстрантки? А нынешние феминистки? Те, из Москвы 1995 года? А что — феминистки? Подонки бывают обоего пола, вот и все.

Подонки бывают обоего пола. Вам-то до них какое дело!

В одном из парков Вашингтона и сегодня на десятиметровом постаменте стоит шестиметровый полуобнаженный человек из металла. Он раскидыва­ет руки в позе распятого. "Отважным мужчинам с "Титаника", которые пожертвовали собой ради спа­сения женщин и детей", — гласит надпись. Жаль, я не могу рассказать, приходят ли сегодня к памятнику американки.

 

 



 
« Пред.   След. »
 
Изюминки
Книга "Истинная цель настоящего любовного союза — приносить радость, удовольствие и давать возможность личностного роста".
 
Последние новости на сайте










Powered by Mambo 4.5.1


Rambler's Top100 Женский портал, женских каталог, все для женщин! История изменения тИЦ